Рита Петрова: «Творческая работа — это не фикция деятельности или кружок по интересам»

Редакция онлайн-галереи молодого современного искусства и независимое медиа «Объединение» внимательно относится к инклюзивным проектам и всегда стремится рассказывать о людях, стоящих за ними — как работниках, так и о подопечных.

В серии интервью с работницами инклюзивных проектов они поговорили о поддержке сообщества, преодолении стереотипов и смелости. Делимся беседой с кураторкой арт-студии инклюзивного дизайн-бюро «Простые вещи» Ритой Петровой и благодарим «Объединение» за предоставленные фото.

Как вы начали работать в инклюзивном дизайн-бюро?

Если вспоминать всю хронологию, то я много лет училась разным творческим профессиям, параллельно занимаясь волонтерством в благотворительных проектах. Завершив учебу, мне хотелось продолжить заниматься графикой и дизайном, но в какой-то смежной области: то ли педагогической, то ли издательской, то ли просто заняться своими проектами. В какой-то момент увидела открытую вакансию в фонде «Антон тут рядом» и поняла, что мои интересы сомкнуться в этой деятельности. Так в 2018 году я попала в сферу инклюзии, если так допустимо обобщить, и остаюсь в ней до сих пор. В центре «Антон тут рядом» я занималась со студентами графикой, печатными техниками, книжным переплетом. В ходе работы я наблюдала бесконечный процесс создания уникальной графики, живописи, объектов, что делали художники центра, хотелось раздвинуть рамку ремесла и сделать видимым их творчество. Так в 2023 году я пришла в арт-студию «Простые вещи», где на базе производства существовал небольшой островок-мастерская, где художники могли оставаться собой и реализовывать свои творческие идеи. Параллельно в арт-студии существовало и коммерческое графическое ответвление, где художники создавали дизайны на мерч, фирменный стиль и прочее для разных заказчиков. В ходе работы с коллегами мы понимали, что вся наша деятельность (особенно коммерческая) больше похожа на услуги дизайн-агентства, в котором мы уже выросли до профессиональных подходов: мы выработали узнаваемый стиль, брали заказы, работали с тз, наша графика стала узнаваемой. Так из графической мастерской и арт-студии мы превратились в дизайн-бюро.

Расскажите, как выглядит ваш обычный рабочий день?

Наш рабочий день начинается с круга-встречи, на котором мы — художники и кураторы, мастера и ведущие мастера — общаемся, сверяемся с состоянием друг друга, настраиваемся на разные творческие задачи. Каждый для себя их может определить индивидуально, либо кто-то из кураторов помогает с выбором. Потом начинается броуновское движение художников и предметов по мастерской — все находят себе место и то, с чем и над чем собираются работать. До обеда и после мы рисуем, что-то обсуждаем и комментируем, слушаем, ходим мыть кисти и менять воду для красок, устаем, берем перерывы на отдых и вновь возвращаемся к работе. По завершении мастерской все стараются прибраться на рабочем месте, кто-то благодарит за совместный день, кто-то молниеносно идет пить чай, кто-то говорит: «Вы лучшие!» и старается поскорее уйти, чтобы не нарушить свою рутину.

В зимнее время мы часто работаем в мастерской, с редкими выходами в музеи и выставочные пространства; летом наша практика часто сопряжена с пленерами и экспериментальными форматами работы.

После ухода художников домой в мастерской продолжается работа по анализу и сбору данных. Кураторы занимаются систематизацией и сбором архива арт-студии, анализом опыта художников и возможностями их путей развития, периодически ведется работа с созданием презентационных материалов, подготовка выставочных проектов, оптимизация рабочего пространства. В этих процессах часто бывают задействованы еще и руководитель дизайн-бюро, разные сотрудники «Простых вещей» и все заинтересованные в совместной работе лица.

Как вы определяете цель и ценность своей работы?

Инклюзивный проект «Простые вещи» изначально создавался с целью побороть стигму о возможности получения равных прав и достойной оплачиваемой работы для людей с ментальной и физической инвалидностью в местном контексте, а также противостоять социальной изоляции этих людей. Одним из важных пунктов, почему я нахожусь в этой среде, является создание условий для поддержки людей в творческой работе. В современных реалиях —возможно, российского контекста — творческий и интеллектуальный труд считаются уязвимой областью: малооплачиваемой, не всегда юридически прозрачной и предполагающей большую конкуренцию. Многие из этих людей обладают высокой творческой производительностью, креативными навыками и уникальным художественным языком, что стирает грань между их искусством и искусством многих нейротипичных современных художников.

Казалось бы, среда искусства не поддается каким-то стигмам и рамкам — что здесь норма, а что отклоняется? Увы, это пока сильно недоступная парадигма для местного арт сообщества. Для меня важно, что сотрудники проекта разделяют следующие идеи: любой труд должен быть достойно оплачиваемым и творческая работа — разработка дизайна, создание иллюстраций, произведений искусства — это не фикция деятельности или кружок по интересам, а серьезный труд, на который художник тратит временной, креативный и интеллектуальный ресурсы. Поэтому этот труд должен соответствовать всем правовым нормам. В нашем проекте совершается попытка сделать сферу искусства в городе более открытой, поговорить об инклюзии не только как о совокупности норм физической доступности, но и как об эстетической категории, способе создавать альтернативные художественные ориентиры и процессы.

В дизайн-бюро «Простые вещи» я занимаюсь широким спектром кураторских задач, в частности: сопровождаю художников в их творческом пути и осуществляю первые попытки продвижения художников на российской арт-сцене, создавая выставочные проекты и участвуя в ярмарках и внешних выставках.

Сталкивались ли вы с какими-либо стереотипами или заблуждениями, касающимися вашей работы?

Не могу сказать, что я фокусирую на этом внимание в своей жизни и практике, так как в основном существую в кругу людей, разделяющих схожие и понятные для меня ценности.

На территории искусства приходится сталкиваться с вопросами, детское ли это творчество или творчество взрослого человека, где в этом художественная ценность. Даже если так, если предположить, что это искусство ребенка, то чем оно не заслужило, чтобы быть частью современного контекста? Часто многие художники возвращаются к тому, что делали в юности и детстве, тому искреннему и чистому взгляду. Так почему же мы до сих пор не видим искусство детей в музеях, как равных представителей нашего социума? Здесь мы снова заходим на политическое поле и поле элитарности искусства.

Что дает вам ваша работа?

Являясь большой частью моей жизни, данная деятельность сильно повлияла на мои ценности, мировоззрение и способ мышления. Что во что здесь взаимопроникает и как влияет — сказать сложно. Долгое время, сотрудничая с коммерческими и государственными организациями, мне было сложно быть искренней и разделять ценности того или иного комьюнити.

Было бы нечестно сказать, что в моей деятельности сейчас я не испытываю фрустрации и неудовлетворенности, но будто бы ощущаю большее приложение своих сил, взаимоуважения и видимости. Смысловой компонент мне крайне необходим. Да и просто общение и взаимообмен с очень разными людьми и художниками для меня будто позволяет побороть невежество, расширить опыт, стать видимой и значимой частью жизни друг друга.

Что помогает вам избегать выгорания и эмоциональной усталости?

На самом деле почти ничего, как и многое. В первую очередь сомнения и понимание, зачем я это делаю. Но это лично мой опыт.

В нашей среде много поддержки, что мы оказываем друг другу. Например, форматы групп равной поддержки, супервизии, форматы обратной связи и доступные психологические консультации помогают в понимании сложных ситуаций и вопросов, что возникают в работе. Но это не универсальные пути.

Проект дизайн-бюро «Простые вещи» реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.

#ПрезидентскиеГранты #ФондПрезидентскихГрантов